В. Назаров

 

ШЕМИНСКОЕ РАЗДОЛЬЕ

 

Небо над головой поблекло, куда-то пропали россыпи ярких звезд, а лесистый гребень горы на востоке уже не проступал черной, резко очерченной громадой. В утреннем, удивительно чи­стом воздухе далеко и гулко разносился шум речки на камени­стых порогах. На гальке пылал, потрескивая, костер, разведен­ный Борисом.

Еще вчера вечером, с трудом добравшись сюда на попутном лесовозе, мы наметили двинуться вверх по таежной речке Шеми, облавливая все ямки. И вот, насобирав в коробки медлительных от утреннего холодка кузнечиков, напившись чаю и тща­тельно потушив костер, мы тронулись в путь. За первым же по­воротом— заваленная упавшими деревьями яма. Течение уходит под толстые, низко нависшие над водой стволы. Тонко свистит леса,—-и крючок с кузнечиком падает точно в намеченное место.  Ловим без грузила поверху. Первую поклевку я прозе-

вал: кузнечика затянуло под коряги, и лишь дернувшаяся леска показала, что хариус взял. Подсекаю, но ко мне вылетел пустой крючок. Снова забрасываю. И едва кузнечик исчез под коря­гами, леса дернулась. После непродолжительного сопротивле­ния красавец хариус забился на берегу. Для начала хорош! Около полукилограмма.

Иду дальше. Вот небольшой плес. У противоположного бе­рега лежат вдоль по течению наполовину в воде стволы плавника. Пустил кузнечика в струю у коряг и, прячась за кустами, веду его по течению. Вдруг кузнечик исчез. На лесе замета­лась крупная рыба. Да, так и есть: вот он, один из тех красав­цев, ради которых проделали мы семидесятикилометровый путь от Чадана сюда, в верховья Шеми. Брусковатое, довольно ши­рокое тело, точно в вороненую броню закованное в крупную, отливающую темным перламутром чешую. Высокий и широкий спинной плавник серо-розоватой окраски, испещренный круп­ными темными пятнами, могучий сизый хвост. По массивному, чуть не полуметровому телу рыбы пробегали, на глазах меня­ясь, оттенки розового, сиреневого, синего цветов.

— Борис, есть один! — кричу я товарищу. Но он не слышит. Шум речки глушит мой голос. Вдоволь налюбовавшись желанной добычей, напрямик шагаю через поросли голубичника. Зрелые темно-сизые ягоды осыпаются с ку­стиков на землю. Горстями отправляю их в рот. Вдруг, изрядно перепугав меня, с грохотом взлетает передо мной большущий глухарь, которого я принял было за горелый пень. Словно по его сигналу, с голубичника срываются еще несколько птиц по­меньше и рассаживаются поодаль на закачавшихся ветвях лист­венниц. Весь их недовольный вид словно бы говорит: «И принесло же тебя на обед глядя!» Ухожу, ухожу! Чего уж!.. Понимаю, что помешал.

На противоположном берегу из кустов вышел Борис. Перебравшись через речку по упавшей лиственнице, он расклады­вает передо мною свою добычу. Все крупные! Да, мой улов значительно меньше. Утешает лишь то, что два моих хариуса значительно крупнее, чем у него. Борис закуривает и, усмехаясь, начинает рассказывать, на какую он наткнулся ямку:

—- Ох, и рыбы там! Ну, кишит прямо. Пришлось уйти от соблазна.                                                                        Бесцветным, жарким пламенем пылает костер. Клокочет, Кипит в котелке уха из хариусов. Жарко и душно. В горячем синем небе тают прозрачные облачка. Шумит речка. Справа поднялся склон горы, слева тоже. А дальше за ними еще горы и тайга без конца и края.

  Часов до пяти порыбалим, а там и к дороге подадимся — рассуждает Борис.— Лесовозы-то к вечеру обратно пойдут. При­строимся...                                                                              

Но «порыбалить» не удалось: хариус не брал. Тщетно пред­лагали мы и кузнечика, и червячка, и короеда.

Тяжкий и глухой раскат грома заставил нас обернуться.  Из-за гребня горы, клубясь, вываливала серая» угрюмая туча. Вспышки молний рвали ее изнутри. Ветер загудел в тайге; за­трещали, падая, сухие, подгнившие лиственницы, закружились сорванные листья.

  Давай сюда — закричал Борис — Сейчас начнет хлестать! И точно. Не успел я добежать до облюбованного Борисом густого, развесистого талового куста, как хлынул крупный дождь, к которому вскоре добавился град. Полдневный зной сразу сменился холодом. Озябшие, мокрые, мы уныло ждали конца грозы. Побушевав часа полтора, она ушла дальше, оста­вив по мутневшую речку и вперехлест лежащий бурелом... Ка­кая уж тут ловля! Поскорее собравшись, двинулись мы к до­роге. Речек, подобных Шеми, не мало в Дзун-Хемчике, одном из западных районов Тувинской АССР. О Дзун-Хемчике писали мало, но кто хоть раз побывал в таежных верховьях речек Шеми, Хендерги, Чадана, Чиргака, тот никогда не забудет их. А кто по первым разводьям на Хемчике выводил на звенящей лесе крепко севшего на блесне полупудового тайменя или пятишестикилограммового ленка, тот, я уверен, постарается вер­нуться туда снова.

                                                               

г Шуя, Ивановская обл.

X