В. Марков

 

«НА ЛЬДУ» ПОД МЕЛЕНКАМИ

 

В последних числах октября потянул холодный северный ве­тер, и температура воздуха понизилась на несколько градусов от нулевой отметки термометров. Рассчитывать на то, что водо­емы покрылись льдом, было трудно, поэтому я и мой товарищ Юра решили выехать на Истринское водохранилище, в район деревни Меленки, в последний раз по открытой воде поудить окуня на малька

На рассвете мы вышли к тому месту, где Истра раздваивает свое русло: ближе к деревне идет прямой, как стрела, искусственный канал, прорытый еще во времена Екатерины II, а дальше, у леса, петляет, прижимаясь к обрывистому берегу, старое русло реки.

Но что за чудо? Поверхность воды, оказывается, затянута льдом. Пришлось возвращаться в деревню, оставить у знакомых летние снасти, взять пешню, короткие зимние удочки и по паре досок с ремешками посредине. Такие импровизированные «лыжи», по нашим соображениям, должны были обезопасить нас при передвижении по тонкому льду, а уж если что случится, думали мы, на них можно опереться и выбраться из воды.

Лед оказался настолько тонким, что трещал и прогибался, при каждом шаге, во все стороны расходились паутины трещин. Мы с Юрой договорились ближе десяти метров друг к другу не подходить и на глубину, превышающую один метр, не идти. Сквозь тонкий прозрачный лед было прекрасно видно, как бросались врассыпную плотвички и окуньки.

Вначале клев был слабым: за два часа мы поймали всего полтора десятка окуньков. Тогда мы все-таки решили перейти с реки на канал, где глубина значительно больше. Но и на канале вблизи от берегов клев был слабым, а лед еще тоньше; при первом же ударе пешни из-под него вылетал сноп брызг, Конечно, передвигаться по льду, едва достигающему три сантиметра, даже пользуясь нашими «лыжами», было рискованно. Поэтому приходилось дополнительно опираться руками на рыболовный ящик, толкая его перед собой. Пешня же на веревочке тащилась далеко сзади. Что и говорить, выглядели мы глупо.

Наконец мне удалось обнаружить «счастливое» место на омуте — у самого поворота канала. На глубине около трех метров среди коряжника мормышку-«овсинку» с мотылем стала, жадно хватать крупная плотва. У Юры, сидевшего недалеко oт берега, поклевок, как назло, не было.

Вот тут-то и была совершена роковая ошибка! Конечно, теперь, когда вспоминаю этот случай, мне ясно, что ошибка была совершена в самом начале: нельзя было вообще выходить на тонкий, неокрепший лед. Но тогда... Потеряв чувство осторож­ности и нарушив договоренность, товарищ буквально подполз ко мне и пробил лунку в полуметре от моей. Не успел он поймать и десятка плотвиц, как вода из лунок начала бить фонтаном, залила наши ящики и галоши. При первой же моей попытке сдвинуться с места раздался треск, и оба мы мгновенно оказались в воде. Около нас всплыли «лыжи» и рыболовные ящики, из лёток которых бойко выпрыгивали обрадованные плотвички. Как только мы хватались за кромку льда, она тут же обламывалась, и мы снова погружались в воду. Через не­сколько минут руки закоченели совершенно, свело пальцы, а свинцовый груз намокшей одежды потянул на дно.

Выбиваясь из последних сил, мы стали звать на помощь. На отчаянный крик прибежали деревенские мальчишки с длинными шестами. Только с их помощью мы выбрались на берег, отбивая зубами дробь. В валенках противно чавкал речной ил, во­круг шеи намотались водоросли, а шапки остались плавать в воде.  Едва переставляя ноги, добрались мы до ближайшей избы в Меленках, и, уже греясь на жарко натопленной печи, торжественно поклялись никогда в жизни больше не выходить на тонкий лед.

г. Химки, Московская обл

 

X